И ничего нельзя сделать - стихия. Даже предупредить невозможно. Напряжение в аппаратной достигло предела. - Может быть, на машине? - неуверенно предложил радист. Ему тотчас возразили: - Сто восемьдесят километров горной дороги! Не успеть! Словно по команде, взгляды всех, кто находился в аппаратной, обратились к Слюсаренко. Как будто начальник станции мог что-то сделать. Но он угрюмо молчал... Вот когда пригодилось бы то, о чем только что рассказывал мне Воронов, подумал Мареев. И словно в ответ в наступившей тишине прозвучал голос Воронова: - Готовьте систему активного предупреждения! Слюсаренко удивленно поднял свои густые, сросшиеся на переносице брови: - Но... - Это единственный выход. К тому же эксперимент был удачным. - На тренажере. И в течение всего лишь одной минуты. А потом мы целый час приводили вас в сознание. Вот как, подумал Мареев. Вот почему он не ответил на мой вопрос. - Повторяю - другого выхода нет, - твердо сказал Воронов. - Но это же верная смерть! - Возможно... Но для меня одного... - Вы даже не успеете ничего сделать. У вас просто не хватит времени. - Должно хватить. Должно! - Воронов резко повернулся к сотрудникам, молча ожидавшим, чем закончится этот спор. - Готовьте! В аппаратной все пришло в движение - одни, заняв места за пультами, склонились над приборами, выводя аппаратуру в рабочий режим, другие извлекли из стенного шкафа шлем энцефалоскопа с многочисленными проводами и стали подключать его к системе контроля напряжений и системе управления. И только один Воронов продолжал стоять неподвижно с отсутствующим взглядом. Возможно, он уже сейчас проигрывал в уме разнообразные варианты той необычной игры, в которую ему предстояло включиться через несколько минут. Игры, в которой его противником должна была выступить сама природа, а ставкой была жизнь тысяч людей. Слюсаренко подошел к Воронову и с неожиданной мягкостью положил руку ему на плечо: - Еще не поздно отказаться... Михаил, никто не вправе требовать от тебя этого.