Тем более что система активного воздействия - это пока скорее... научная фантастика. Воронов никогда не был в фамильярных отношениях со своим шефом, и, вероятно, именно это слюсаренковское "ты" на мгновение вернуло его к действительности. И он ответил в том же духе: - А ты хотел бы, чтобы я мог попытаться и не попытался? И это взаимное "ты" сблизило их теснее, чем долгие годы совместной работы. Слюсаренко сильнее сжал плечо своего ближайшего сотрудника: - Я понимаю... там Лена. - Лена?.. Лена, - отрешенно повторил Воронов. - Там люди. Слюсаренко нервно повел плечами и как-то странно посмотрел на Мареева, словно обращаясь к нему за помощью. Мареев выразительно развел руками: да и как он, совершенно новый здесь человек, мог судить о том, что верно и что неверно и как должны поступить эти люди в столь неожиданно сложившейся критической ситуации. Это могли решать только они, они сами. Однако Слюсаренко продолжал почему-то в упор смотреть на него. И чтобы избавиться от этого требовательного взгляда, Мареев отвел глаза и посмотрел на часы из отпущенных природой шестидесяти минут оставалось только пятьдесят. - Вот такая... ситуация, - прозвучал рядом тихий бас Слюсаренко. Мареев уже понял, что сейчас подлинным начальником "Горной" стал не Слюсаренко, а Воронов. В критические моменты бывает, что реальным руководителем оказывается не тот, кто облечен официальной властью, а тот, кто способен найти правильное решение и повести за собой людей. Видимо, почувствовал это и сам Слюсаренко. Именно это, должно быть, и потянуло его к Марееву - постороннему человеку, также оказавшемуся в роли наблюдателя... - Приступим! - распорядился Воронов и опустился во вращающееся кресло перед пультом. - А вы, - обратился он к радисту, - идите и все же старайтесь пробиться и передать предупреждение. Двое сотрудников со шлемом энцефалоскопа в руках, уже подключенным к системам оповещения и предупреждения, приблизились к Воронову и по его знаку стали осторожно прилаживать шлем.