И мы не имеем права на ошибки, сами понимаете. Тут надо действовать с огромной осторожностью и только наверняка. - А что - может случиться, что, разряжая четырехбалльное землетрясение, вы вызовете девятибалльное? - Ну, вероятно, это несколько преувеличено, - поморщился Воронов, - но, повторяю, ошибаться нельзя. - Понимаю... А эти ваши эксперименты на тренажере... Что вы при этом ощущали? - Что я чувствовал? Ничего конкретного. Как бы это лучше объяснить... Какой-то, что ли, дискомфорт. Некое общее беспокойство, тем более значительное, чем сильнее распределение напряжений отклонялось от нормы. - И каким же образом, исходя из столь расплывчатых ощущений, вы находили нужные команды? - Это происходит подсознательно. Точнее, я усилием воли стараюсь преодолеть, погасить это беспокойство. А подсознание само анализирует поступающую информацию и выбирает оптимальный вариант. - Он помолчал... Думаю, имеет значение и то обстоятельство, что я вырос именно в этой местности и составляю с ней, так сказать, единое целое. - Вы говорите об этом так, будто все проще простого. Сейсмолог пожал плечами. - А ведь, наверное, - продолжал Мареев, - подобные действия требуют огромных нервных усилий, колоссального напряжения? Воронов мягко улыбнулся и вновь пожал плечами, но ничего не сказал.

- Слушая вас, невольно вспоминаешь арабские сказки о могущественных джиннах. Или легенды о волшебниках, которые силой мысли могли управлять явлениями природы. С помощью психической энергии. - Психическая энергия? - рассмеялся Воронов. - Скажем лучше - сознание. Увы, сознание не способно непосредственно изменять объективную реальность. Тем более в больших масштабах. Только с помощью техники... В этот момент динамик, висевший над рабочим столом Воронова, неожиданно щелкнул, и взволнованный голос сообщил: - Приборы показывают массовую перестройку напряжений! Воронов на мгновение замер, а затем стремительно выбежал из комнаты. Секунду поколебавшись, Мареев последовал за ним.